ПОРТАЛ ДЛЯ ЛЮБИТЕЛЕЙ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ

журнал для любителей Кошек

ПОРТАЛ ДЛЯ ЛЮБИТЕЛЕЙ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ

Новости

Кошки Надежды Тэффи и Владислава Ходасевича – любовь, спасающая от одиночества

 

Автор: София Кравчук

Дата: 04.02.2012

Тэффи и Ходасевич – представители русской эмиграции, которых объединяет не только трагическая судьба невозвращенцев и чувство жесточайшего одиночества, но бесконечная и очень символичная любовь к кошкам… Именно избранники кошачьего племени олицетворяли домашний уют и тепло собственного дома, семью, родину – старую, царскую, аристократическую Россию для этих талантливейших художников русского слова.

43567699_Teffi_photo.jpgТэффи
Надежда Александровна (1872–1952)

(настоящая фамилия – Лохвицкая, по мужу – Бучинская). Русская писательница и поэтесса, мемуарист, автор таких знаменитых рассказов, как «Демоническая женщина» и «Ке фер?». Дочь профессора криминалистики, издателя журнала «Судебный вестник» А.В. Лохвицкого, сестра поэтессы Мирры (Марии) Лохвицкой («русской Сафо»). Была известна сатирическими стихами и фельетонами, входила в состав постоянных сотрудников журнала «Сатирикон». Излюбленный жанр – миниатюра, построенная на описании незначительного комического происшествия. Тэффи снискала репутацию писателя остроумного, наблюдательного и беззлобного. Считалось, что ее отличает тонкое понимание человеческих слабостей, мягкосердечие и сострадание к своим незадачливым персонажам. Псевдоним Тэффи восходит к домашнему прозвищу слуги Лохвицких Степана (Стеффи) – из деликатности она отбрасывает первую букву и подписывает свою «первую пьеску». Рассказы и сценки, появлявшиеся за этой подписью, были настолько популярны в дореволюционной России (большим поклонником Тэффи был Николай II), что даже существовали духи и конфеты «Тэффи». Ее называли первой русской юмористкой начала XX века, «королевой русского юмора». Последний она всегда соединяла с грустью и остроумными наблю-дениями за окружающей жизнью. Похоронена на рус-ском кладбище в Париже –Сент-Женевьев-де-Буа.

Владислав Фелицианович Ходасевич
(1886–1939)

Русский поэт, прозаик, критик, мемуарист. Родился в Москве в семье художника. Сын литовского дворянина, зарабатывавшего на жизнь фотографией; фотографировал самого Л. Толстого. Печатался с 1905 года. Традиционалист, ревнитель классической стихотворной формы. Сборники его стихотворений: «Молодость» (1908), «Счастливый домик» (1914), «Путем зерна» (1920), «Тяжелая лира» (1922).
В 1922-м уехал за границу. Xодасевич становится одним из ведущих критиков эмиграции, откликается на все значимые публикации за рубежом и в Советской России, в том числе – книги Г.В. Иванова, М.А. Алданова, И.А. Бунина, В.В. Набокова, З.Н. Гиппиус, М.М. Зощенко, М.А. Булгакова, ведет полемику с Георгием Адамовичем, стремится привить молодым поэтам эмиграции уроки классического мастерства. Большое значение имеют его литературоведческие работы: «Поэтическое хозяйство Пушкина» (1924), «Державин» (1931), «О Пушкине» (1937). Похоронен в предместье Парижа на кладбище Булонь-Бьянкур.

Тэффи глазами современника

В воспоминаниях современников Тэффи представляется этакой кошкой, мурлыкающей под аккомпанемент своей гитары «очаровательные, нежные и совершенно самобытные песенки». «Так и видишь ее – Тэффи! – вспоминал критик Н.Брешко-Брешковский. – Запахнувшись в теплый отороченный мехом уютный халатик, уютно поджав ноги, сидит она с гитарой на коленях в глубоком кресле у камина, бросающего теплые, трепетные отсветы... Умные серые кошачьи глаза смотрят, не мигая, в пышущее пламя камина и звенит гитара:

«Грызутся злые кошки 
У злых людей в сердцах. 
Мои танцуют ножки 
На красных каблучках...»

Тот же мемуарист описывает Тэффи спустя годы в эмиграции: «Здесь в Париже она почти та же, какой была: с гитарой у камина, в красных туфельках и в отороченном мехом халатике». Больше всего во внешнос-ти талантливой поэтессы и фельетонистки автора воспоминаний поразили ее «умные глаза с кошачьей серой желтизною и в кошачьей оправе» – «кошачьи глаза» (Н.Брешко-Брешковский «Красные каблучки Тэффи»). «Мурлыканье» даром не прошло – репертуар «песен» Тэффи был по достоинству оценен знаменитым артистом Вертинским, который включил некоторые из них в свою программу сольных выступлений.

shutterstock_580020371.jpgКошки в жизни Тэффи

Кошки были неотъемлемой и очень важной частью жизни писательницы.
«Я просто не понимаю, как можно не любить кошек, – продолжает Тэффи. – Для меня человек, не любящий кошек, всегда подозрителен, с изъяном, наверное. Неполноценный. Вот даже Вера Николаевна Бунина – на что, уж, кажется она добра и мила, а что она не переносит кошек, боится их, как стена между ней и мной. Близости, дружбы настоящей между нами быть не может. Всегда чувствую ее отчужденность. Симпатизирую ей сдержанно, признаю все ее бесспорные качества. Но кошек ей простить не могу. Люди для меня делятся на тех, кто любит кошек, и кто их не любит. Человек, не любящий кошек, никогда не станет моим другом. И наоборот, если он кошек любит, я ему много за это прощаю, и закрываю глаза на его недостатки» (Ирина Одоевцева «На берегах Сены»).
С любимыми кошками она старалась не расставаться, несмотря на то, что троих детей воспитывал муж – семейному счастью Тэффи предпочла творчество. Кошки творчеству не мешали, скорее, наоборот, они являлись в некотором роде ее наперсницами, музами. Неудивительно, что писательница всегда и везде старалась брать их с собой. Так, например, когда Николая II спросили, кого из литераторов он желает видеть в юбилейном альбоме, посвященном 300-летию царствования дома Романовых, царь воскликнул: «Тэффи! Только ее. Никого, кроме нее, не надо. Одну Тэффи!» Когда же Надежда Александровна удостоилась чести быть приглашенной царственной особой на несколько дней в Александровский дворец, то явилась туда в сопровождении… пяти любимых кошек. Клетки с кошками тщательно осматривали, кошки нервничали, писательница возмущалась, жаловалась царю…
Когда же Тэффи бывала лишена кошачьего общества, то очень без него горевала: «Мне было бы не так грустно и скучно в этом противном Биаррице, если бы у меня была кошка, – мечтательно говорит Тэффи, снова сидя со мной на террасе кафе. – С кошкой мне было бы легче. Только чем бы я стала ее кормить? Ведь я и сама живу впроголодь. А кошка ужасная привередница – той дряни, которой я питаюсь, я ей давать не посмела бы. Да она бы только фыркнула презрительно – станет она рютабагу есть! Замяукала бы, требуя печенки или рыбы. Но где их взять? Нет, лучше уж одной мучиться. Что бы я стала делать, если бы моя кошка от голода кричала?» (Ирина Одоевцева «На берегах Сены»).
И все-таки, в эмиграции у Тэффи, несмотря на крошечную пенсию и небольшую квартирку в доме №59
на рю Буассьер, жил большой и важный кот. В рассказе «Кошка господина Фуртенау» есть символичный диалог: «…Как-то раз он пожаловался ей, что надоело ему слушать беседы старика-соседа с кошкой. А Маришка жалобно улыбнулась и сказала:
– А мне так жаль его! Ведь никого у него, кроме этой кошки, в целом свете нет. Придет домой старенький, усталенький, покличет свою кошечку, а она ответит «мау», подойдет к нему, живая, тепленькая. Он погладит ее, и она приластится. Вот так любят они друг друга, и любовь их хранит.
– От чего хранит? 
– Не знаю. От страха… Не знаю. 
Переплетчик задумался. Потом сказал:
– Ну, пусть старик питтикает. Я больше сердиться не буду» (Тэффи «Кошка господина Фуртенау»).
Помимо рассказов писала Надежда Александровна о кошках и стихи. Таких «кошачьих стихов» набралось бы «на целый том», признавалась «поэтесса». Главными героями «кошачьего эпоса» у Тэффи были вымышленные «Тигрокот» и «Белолапка».

Белолапка-серокошка
Раз уселась на окошко, 
А по улице идет
Очень важный тигрокот.
Скок! И сразу хвать в охапку,
Серокошку-белолапку, 
Под себя ее подмял,
Тигрокот, ну и нахал!

Представители кошачьего племени постоянно «навещали» автора во время болезни – «развлекая и утешая». Это о них, пришедших на зеленое покрывало к Тэффи, стихотворение, которое автор в эмиграции декламировала Одоевцевой.

Все коты пришли гулять
На зеленую кровать,
И пошли домой потом 
Кошка с кошкой, кот с котом.

Кошек писательница считала «удивительно умными» и талантливыми существами: «Я как-то сочинила о них целую поэму. И, представьте себе, они сразу же стали исполнять ее хором, на разные голоса. И что уже совершенно невероятно, прибавлять к ней разные самими ими сочиненные строфы, особенно когда у меня жар. Я просто диву даюсь. Куда мне! Гораздо лучше меня. Да, пожалуй, и всех наших поэтов…» (Ирина Одоевцева «На берегах Сены»). Неудивительно, что стихотворение «Коту» посвящается как раз таким кошачьим «умникам» и «умницам»:

Кто всех философов умней,
Красивей всех Венер, 
Кто удивляет всех людей
Изяществом манер?

И кто чудесней всех чудес,
Небесней всех небес?
Кто шубу носит круглый год
И упоительно поет?
Кто это? Это – кот.

01_1.jpg
«Большой и важный кот» в период эмиграции был тем «чудом», которое, подобно кошке господина Фуртенау, примиряло писательницу с полной лишений и болезней жизнью в Париже. И вновь из-под пера автора рождались оригинальные произведения, несущие благо, потому что «смех есть радость, а потому сам по себе благо», – как гласит эпиграф к первому сборнику «Юмористических рассказов» Тэффи, позаимствованный у Бенедикта Спинозы.

Истоки, первое слово…

«Любовь к кошкам проходит через всю мою жизнь, и меня радует, что с их стороны пользуюсь я взаимностью» – писал о себе известный русский поэт и критик, историк литературы, мемуарист и переводчик Влади-
слав Ходасевич. – Сестра Женя, которой было тогда двенадцать лет, катала меня, как куклу, в плетеной колясочке на деревянных колесах. В это время вошел котенок. Увидев его, я выпучил глаза, протянул руки и явственно произнес: – Кыс, кыс!» (Из автобиографического очерка «Младенчество»). Это были первые осознанные слова в жизни Ходасевича.

Любовь всей жизни – кот Мурр 
Мы уже рвссказывали вам о коте Ходасевича Мурре. Подробнее читайте в № 2/2011.

«Коты часто настроены мечтательно и философичес-ки, они – живое воплощение поэзии и дивной гармонии, а потому – великолепные спутники поэтов», – считал В.Ходасевич, вслед за немецким писателем Гофманом заведя своего кота Мурра. Именно портрет этого кота запечатлен в очерке о Ходасевиче Н.Городецкой.
«В.Ф. склоняется и ловит черного котенка с зеленым галстуком («с бантиком» сказать нельзя: вас поправят – он мальчик и бантиков не носит). Смотрит на него с большим одобрением.
– Мой не хуже, чем у Куприна... Вы того хвалили... Правда, мой еще начинающий, но перед ним будущность.
Я вижу, ему хочется, чтобы я согласилась, что кот неслыханно хорош...» (Наталья Городецкая «В гостях у Ходасевича»).
Поэт вспоминал, как когда-то живой, веселый, полный сил и энергии кот Мурр являлся к нему в любой час дня или ночи и до тех пор кричал (несколько в нос): «Сыграем! Сыграем!» – пока хозяин не соглашался сыграть с ним в прятки. Кот «носился по комнатам, прячась за мебель и за портьеры и заставляя... его отыскивать, и готов был длить забаву до бесконечности, хотя у меня уже ноги подкашивались от утомления» (Из автобиографического очерка «Младенчество»).
Его современник Юрий Мандельштам вспоминал, как тяжело поэт переносил утрату любимого кота.
«Ходасевич любил котов. У него был черный Мурр.
– Почему коты такие хорошие, а люди такие дурные? – спросил меня раз Ходасевич.
Но когда котов хвалили за ум, он смеялся:
– Все-таки самый глупый наш знакомый умнее. Здесь дело в другом.
Когда Мурр умер, Ходасевич огорчился не на шутку. 
– Что Вы, Владислав Фелицианович, ну околел кот.
– Сами Вы околеете!» (Юрий Мандельштам «Живые черты Ходасевича»). 
Покойному любимцу Мурру Ходасевич посвятил стихотворение «Памяти кота Мурра»:
В забавах был так мудр и в мудрости забавен –
Друг утешительный и вдохновитель мой!
Теперь он в тех садах, за огненной рекой,
Где с воробьем Катулл и с ласточкой Державин. 
О, хороши сады за огненной рекой,
Где черни подлой нет, где в благодатной лени
Вкушают вечности заслуженный покой
Поэтов и зверей возлюбленные тени!
Когда ж и я туда? Ускорить не хочу
Мой срок, положенный земному лихолетью,
Но к тем, кто выловлен таинственною сетью,
Все чаще я мечтой приверженной лечу. 
И верится тогда: под элизейской сетью
Дерев невянущих – мы встретимся опять,
Два друга любящих, две тени, чтобы третью,
Равно нам милую, любовно поджидать.

Персидский дымчатый кот-аристократ Наль так и не смог заменить поэту-кошколюбу Мурра. «С «Герцогом Булонским» (Ходасевич жил в Булони на рю дэ Катр Шеминэ), «Графом Четырехтрубным», «Маркизом Карабасским» хозяин все-таки расстался, и «кажется, легко перенес эту разлуку» (Юрий Мандельштам «Живые черты Ходасевича»).

shutterstock_5800203711.jpgВерные спутники печальной и одинокой жизни в эмиграции

Кот у Ходасевича – alter ego поэта, характерными чертами которого были желчное сухощавое лицо с презрительными тонкими губами и острое перо, в Париже его уважали, но не любили. Кошки у него такие же арис-тократы духа, как и он сам.
«Кошки не любят снисходить до проявления мелкой сообразительности. Они не тем заняты. Они не умны, они мудры, что совсем не одно и то же. Сощуривая глаза, мой Наль погружается в таинственную дрему, а когда из нее возвращается – в его зрачках виден отсвет какого-то иного бытия, в котором он только что пребывал. Кошки настроены мечтательно и философически. Они непрактичны и не всегда считаются с обстоятельствами. Поэтому безоглядна их храбрость. Двухмесячный котенок, когда я его пугаю, не обращается в бегство, а спешит перейти в наступление. Они горды, независимы и любят рассчитывать только на себя. Поэтому дружба их лишена бурных проявлений и в ней нет ни намека на подхалимство. Обидевшись на вас, кот способен дуться по целым дням и целыми неделями, делая вид, что он вас не замечает. Кот решительно не желает сторожить ваш дом, потому что он вам не слуга. Но он любит быть вашим собеседником – молчаливым, мурлыкающим или мяукающим – всегда по-разному...» (Из автобиографического очерка «Младенчество»).
Кроме любимого кота Мурра и аристократического Наля имел Владислав Ходасевич и знакомых котов-приятелей. «…Нет ничего более трогательного, чем кошачья дружба. Она проявляется в особенности тогда, когда плохи ваши обстоятельства или тяжело у вас на душе. Положительно могу утверждать, что стоило мне быть расстроенным – кот, до этой минуты не обращавший на меня внимания, тотчас приходил ласкаться. Это кошачье участие всегда исполняет меня глубокого умиления» (Из автобиографического очерка «Младенчество»). Встречая поэта в печальную булонскую ночь, кот друзей Ходасевича, Зайчуров, узнавал его и провожал до дома.
Встречал поэт на улицах бездомных котов и заводил с ними «летучие уличные знакомства»: «…признаюсь, моему самолюбию льстит, когда бродячий и одичалый кот по моему зову подходит ко мне, жмется к ногам, мурлычет и идет за мной следом. Несколько лет тому назад, поздно вечером, познакомился я с одним таким зверем у Pont de Passy. Немного поговорив, мы пошли вместе, сперва по набережной, потом по авеню Боске. Он не отставал от меня и на рю Сен-Доминик, по которой двигалось много народу, расходившегося с декоративной выставки. Как чистые парижане, мы зашли в бистро и выпили: я – рюмку коньяку, он – блюдечко молока. Потом он проводил меня до дому и, судя по всему, был не прочь остаться со мной, но, к несчастью, я жил в отеле» (Из автобиографического очерка «Младенчество»).
В стихотворении «Стансы» 1918 года, где поэт подводит некоторые итоги своей жизни, «зверь» стоит в одном ряду с «цветком» и «ребенком» – это для Ходасевича истинные ценности: 

С холодностью взираю я теперь
На скуку славы предстоящей... 
Зато слова: цветок, ребенок, зверь – 
Приходят на уста все чаще.

Под этими строками из стихотворения В.Ф. Ходасевича 1918 года «Стансы» могла бы подписаться и
Н.А. Тэффи.

Показать полностью


Комментарии

Возврат к списку

Последние поступления

  • Нина Гринаковская

    Нина Гринаковская Нина Гринаковская, эксперт-всепородник из Казахстана, хорошо известна владельцам кошек не только у себя в стране. Многие российские заводчики встречались с ней на выставках и с уважением отзываются об ее доброжелательном и объективном судействе.

    Читать далее

  • Кошачий криминал

    Кошачий криминал Любой хозяин знает, как настойчиво домашние любимцы умеют выпрашивать еду и лакомства. Если допроситься не удалось, отчаявшиеся животные иногда идут на преступления — воровство в особо вкусных размерах.

    Читать далее

  • Иерархия кошек

    Иерархия кошек Кошки слывут независимыми животными. Отчасти благодаря книге Редьярда Киплинга «Кошка, которая гуляет сама по себе» люди уверены, что кошки — животные одиночные. Но это не совсем так.

    Читать далее

  • Стареющая кошка

    Стареющая кошка Мы живем бок о бок со своими питомцами многие годы, и в какой-то момент понимаем, что животное далеко не молодое и даже уже заслуживает статус ветерана. Домашние кошки в среднем живут до 15 лет, но нередко встречаются и долгожители, которые доживают до 22–25 лет. И очень многое зависит от среды обитания животного, наследственности, а также кормления и ухода.

    Читать далее