ПОРТАЛ ДЛЯ ЛЮБИТЕЛЕЙ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ

журнал для любителей Кошек

ПОРТАЛ ДЛЯ ЛЮБИТЕЛЕЙ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ

Новости

Коты блокадного Ленинграда

 

Автор: Мария Лебеденко

Дата: 07.04.2016

Пожалуй, в нашей стране нет такого человека, который не знал бы о подвиге жителей Ленинграда. Однако далеко не всем известно, что вместе с ними в осажденном городе были и другие — верные друзья и помощники, а подчас, как ни ужасно, и единственные, крохотные шансы на спасение от голодной смерти... Кошки.

900 голодных дней
8 сентября 1941 года немецкие войска достигли берегов Ладожского озера и взяли в кольцо город Ленинград. С этого момента начинается один из самых страшных периодов Великой Отечественной войны — 872 дня блокады. В окруженном городе оказалось 2 миллиона 887 тысяч жителей. В ходе эвакуации 1941–1943 годов было вывезено более 1 миллиона, а от голода и обстрелов только по приблизительным подсчетам погибло от 800 тысяч до 1,5 миллиона человек.
Беспримерное мужество и стойкость ленинградцев невозможно описать словами. В нечеловеческих условиях, под постоянным огнем вражеской армии они боролись за жизнь. Боролись упрямо, отчаянно, из последних сил, боролись, даже когда, казалось, уже не осталось никакой надежды. Лишь в январе 1943 года, в ходе Ленинградско-Новгородской наступательной операции блокадное кольцо было прорвано, и над измученной северной столицей, как знак окончания кошмара, прогремел победный салют.

Когда не стало хлеба
В первые дни после начала блокады в городе была проведена ревизия съестных припасов. Результаты оказались неутешительными: муки и зерна на 35 дней, крупы и макарон на 30, мяса на 33 дня, сахара на 60 дней…
Чтобы хоть как-то сэкономить еду, ввели продовольственные карточки. Расход продуктов сверх установленного лимита строго запрещался. Но разве можно было выжить на таких крохах? А ведь нормы выдачи продуктов еще и несколько раз урезали — когда стало понятно, что блокаду в ближайшее время не снимут.
В декабре 1941 года паек составлял: рабочим — 250 граммов хлеба в сутки; служащим, иждивенцам и детям до 12 лет — по 125 граммов; личному составу военизированной охраны, пожарных команд, истребительных отрядов, ремесленных училищ и школ ФЗО, находившемуся на котловом довольствии, — 300 граммов.
В таких условиях люди искали любую возможность, чтобы подкормиться. Ели клейстер из книжных обложек, притупляли голод горячей кипяченой водой. Даже землю ели — как вспоминает Сусанна Кротова, которой в ту пору было 12 лет: «В самом начале блокады мы с мамой частенько ходили на горящие Бадаевские склады, это разбомбленные продовольственные запасы Ленинграда. От земли шел теплый воздух, и мне тогда казалось, что он с запахом шоколада. Мы с мамой набирали эту черную землю, слипшуюся с «сахаром». <…> Потом эту землю мы растворяли в воде, а когда земля оседала и вода отстаивалась, то получалась сладковатая, коричневая жидкость, похожая на кофе».
А еще были кошки. Домашние любимцы и дикие обитатели городских подвалов — до этого они воспринимались как естественная часть городского пейзажа, привычные пушистые соседи-ленинградцы. Теперь же для многих они превратились в источник жизни.
Впрочем, поначалу жители осуждали тех, кто ловил кошек для еды. У многих еще остались пушистые питомцы, с которыми по-братски делили скудный обед. Осенью 1941 года один из рабочих оправдывался: «Я питаюсь по второй категории, поэтому имею право…» (напомню, что «вторая категория» — это 250 граммов хлеба, и ничего больше).
Потом стало труднее. Пришла зима, с Финского залива подули ледяные ветры, а еды стало еще меньше. В таких условиях многие из тех, кто раньше противился поеданию кошек, последовали поговорке «не до жиру — быть бы живу». Уличных котов отловили быстро. Если домашние мурлыки еще могли рассчитывать на защиту и покровительство своих хозяев, то у бесхозных бродяг такой гарантии не было. Первое время они еще скрывались по подвалам и чердакам, однако затем, от бескормицы, вышли к людям…

Как символ надежды
Впрочем, далеко не все ленинградцы начали кормиться кошками, даже когда норму хлеба в очередной раз урезали. Иные были готовы терпеть самый жестокий голод, но сохранить жизнь своим любимцам. Некоторые даже не могли представить, как можно съесть живое существо. Один из блокадников вспоминает: «Глинский (директор театра) предложил мне взять его кота за 300 грамм хлеба, я согласился: голод дает себя знать, ведь вот уже как три месяца живу впроголодь, а в особенности декабрь месяц, при уменьшенной норме и при абсолютном отсутствии каких-либо запасов продовольствия. Поехал домой, а за котом решил зайти в 6 часов вечера. Холодина дома страшная. Термометр показывает только 3 градуса. Было уже 7 часов, я уже было собрался выйти, но ужасающей силы артиллерийский обстрел Петроградской стороны, когда каждую минуту ждал, что вот-вот, и снаряд ударит в наш дом, заставил меня воздержаться выйти на улицу, да притом и находился в страшно нервном и лихорадочном состоянии от мысли, как это я пойду, возьму кота и буду его убивать? Ведь до сих пор я и птички не трогал, а тут домашнее животное!»
В воспоминаниях переживших блокаду сохранился и такой эпизод. В 1942 году, весной, одна старушка, которая еле-еле держалась на ногах от голода, вынесла на прогулку своего любимого кота. Облезлый и тощий, он все равно привлек внимание целой улицы — но совсем не в гастрономическом смысле. Люди подходили к хозяйке животного и просто благодарили ее — благодарили за то, что она сохранила своего питомца. А еще одна блокадница писала о том, как все в том же 1942 году истощенный, похожий на живой скелет милиционер стоял рядом с какой-то чудом уцелевшей бездомной кошкой и зорко следил, чтобы никто из прохожих не вздумал изловить зверька для супа.
Так кошки из источника пищи превратились для Ленинграда в эмблему надежды. Одна девочка в апреле 1942 года, проходя мимо кинотеатра «Баррикада», увидала толпу людей у окна одного из домов. Заинтересовавшись, она тоже подошла посмотреть, и ей открылось необычайное зрелище: на подоконнике возлежала худая полосатая кошка с тремя котятами! «Увидев ее, я поняла, что мы выжили», — написала она.
Но, пожалуй, самая известная история о котах блокадного Ленинграда — это история кота Максима. Один из немногих кошек, переживших блокаду (а возможно, и вовсе единственный), Максим стал настоящей легендой военного времени. О нем даже писал один из самых талантливых журналистов XX века, специальный корреспондент «Комсомольской правды» и неизменный автор рубрики «Окно в природу» Василий Песков.
Хозяйка Максима, Вера Николаевна Володина, говорила: «В нашей семье дошло до того, что дядя требовал кота Максима на съедение чуть ли не каждый день. Мы с мамой, когда уходили из дома, запирали Максима на ключ в маленькой комнате. Жил у нас еще попугай Жак. В хорошие времена Жаконя наш пел, разговаривал. А тут с голоду весь облез и притих. Немного подсолнечных семечек, которые мы выменяли на папино ружье, скоро кончились, и Жак наш был обречен. Кот Максим тоже еле бродил — шерсть вылезала клоками, когти не убирались, перестал даже мяукать, выпрашивая еду. Однажды Макс ухитрился залезть в клетку к Жаконе. В иное время случилась бы драма. А вот что увидели мы, вернувшись домой! Птица и кот в холодной комнате спали, прижавшись друг к другу. На дядю это так подействовало, что он перестал на кота покушаться».
Однако трогательная дружба кота и попугая скоро закончилась — через некоторое время Жаконя умер от голода. А вот Максиму удалось выжить, и более того — стать практически символом жизни для осажденного города, напоминанием о том, что еще не все потеряно, что сдаваться нельзя. В квартиру Володиных ходили люди — просто чтобы посмотреть на уцелевшего кота, самое настоящее пушистое чудо. А после войны «на экскурсию» к Максиму водили школьников.
Умер отважный кот в 1957 году — от старости.

Последний и решительный бой
Блокадников мучил не только голод и холод. Были и другие, не менее страшные враги.
В начале 1942 года Ленинград наводнили крысы. Грызуны, словно фашистские захватчики, оккупировали город, уничтожая то немногое, что еще осталось от съестных припасов. Кроме того, возникла угроза эпидемии. Крыс было так много, что даже трамваи вынуждены были останавливаться перед их копошащимися колоннами.
С напастью пытались бороться. Прожорливые орды давили танками, расстреливали из автоматов, травили. Были даже собраны специальные бригады по уничтожению грызунов. Но все напрасно — крыс меньше не становилось. Блокадница Катя Логинова писала: «Тьма крыс длинными шеренгами во главе со своими вожаками двигалась по Шлиссельбургскому тракту прямо к мельнице, где мололи муку для всего города. Это был враг организованный, умный и жестокий...». А Зоя Корнильева с содроганием вспоминала о том, как вместе с сестрой пришла на огород, разбитый прямо на бывшем стадионе. Но вместо грядок увидела лишь отвратительную живую массу — все грядки были сплошь покрыты крысами.
В этой ситуации могли помочь только кошки, но их почти не осталось.
Сразу же после прорыва кольца блокады 27 января 1943 года вышло постановление Ленсовета о необходимости «выписать из Ярославской области и доставить в Ленинград четыре вагона дымчатых кошек». Дымчатые кошки считались самыми лучшими крысоловами. Через некоторое время в измученный город прибыл мяукающий поезд. Часть кошек была выпущена «на вольные хлеба» тут же, прямо на вокзале, а часть стали раздавать на руки жителям. Мгновенно образовалась очередь.
Л. Пантелеев записал в блокадном дневнике в январе 1944 года: «Котенок в Ленинграде стоит 500 рублей» (а килограмм хлеба тогда продавался за 50 рублей). Уже знакомая нам Зоя Корнильева писала: «За кошку отдавали самое дорогое, что у нас было, — хлеб. Я сама оставляла понемногу от своей пайки, чтобы потом отдать этот хлеб за котенка женщине, у которой окотилась кошка».
Ярославские мурлыки справились с крысиным нашествием, отогнав грызунов от продовольственных складов и выморив их из подвалов. Однако полностью решить проблему оказалось им не по силам. Именно поэтому в 1945 году была объявлена вторая «мобилизация» крысоловов. Жители Тюмени собрали в помощь Ленинграду 238 котов и кошек. Многие сами приносили своих любимцев на сборный пункт. Одним из «призывников» был черно-белый кот Амур, которого хозяйка сдала с пожеланием «внести свой вклад в борьбу с ненавистным врагом». Всего в город было направлено более 5 тысяч котов, которые с честью справились со своей задачей — очистили город от грызунов.
Шестнадцатилетняя Катя Волошина из реабилитационного центра «Детские Дюны» написала о блокадных котах такие стихи:
    Их оружие — ловкость и зубы.
    Но не досталось крысам зерно.
    Хлеб сохранен был людям!
Вот они какие — коты блокадного Ленинграда. Они пережили вместе с людьми самое тяжелое время. Они спасали жизни — как могли, как умели. Они были символом надежды для отчаявшихся людей.
Они — тоже герои войны.  

Статья опубликована в апрельском номере журнала «Друг» для любителей кошек за 2016 год


Показать полностью


Комментарии

Возврат к списку

Последние поступления

  • Ирина Садовникова

    Ирина Садовникова Наша сегодняшняя гостья — эксперт WCF из Санкт-Петербурга Ирина Садовникова. Она, конечно, хорошо знакома многим владельцам и заводчикам. Все, кто приносил своих питомцев к Ирине на экспертизу или на ринги, очень внимательно прислушиваются к ее мнению и советам, а также всегда обращают внимание на ее доброжелательное отношение и большую любовь к кошкам.

    Читать далее

  • Безумная любовь Эдгара По

    Безумная любовь Эдгара По Американский писатель, чье творчество открыло миру жанры хоррора и научной фантастики, чья короткая жизнь и загадочная смерть не дают покоя любопытным и по сей день, Эдгар Аллан По обожал кошек. Вернее кошку, которая прожила с ним почти десять лет и во многом повлияла на его судьбу, от литературного творчества до личной жизни.

    Читать далее

  • Белый и пушистый… тигр

    Белый и пушистый… тигр Белый тигр… Что каждый из нас представляет, читая эти строки? Ведь в сознании человека тигр должен быть желтым с черными полосами. Как мог появиться белый тигр? Легче, конечно, людям, которые имели возможность лицезреть белое чудо. Теперь его можно увидеть разве что в некоторых зоопарках. На территории России на белого тигра можно посмотреть в Москве и Екатеринбурге.

    Читать далее

  • Абиссинская кавалерия

    Абиссинская кавалерия Питомник абиссинских кошек Des CaValier в этом году отмечает десятилетие. Для его владелицы Ирины Кудрявцевой все началось с очаровательной абиссинской кошечки. Встреча с грамотным экспертом и полученные советы помогли не только подобрать любимице пару, но и положили начало увлечению породистыми кошками. Питомцы Ирины активно участвуют в выставках, побеждают в рейтингах, радуют свою хозяйку замечательными результатами. Каким он был — путь в десять лет? Кто лучше хозяйки сможет рассказать об этом!

    Читать далее